© 2003-2012 e-mail volta@caravan.ru


СКАЗАНО:

Разница скоростей
Разговор с Любовью
Июль
Пряча фальшивые звуки труб…
Речитатив "М."
Красота глубже
Сейчас и Потом
Время звучания
Не дать себя не стал



Разница скоростей

Интервью с Еленой Белобровой


Вода была здесь раньше, чем появилась жажда…

Это не виртуозно, это первоклассно – сказал мне знакомый критик в то время как новый альбом Вольты неделю, не выключаясь, звучал в нашей редакции... Их старт случился с заведомо зрелой ноты, и это неудивительно – с солисткой и автором песен Еленой Белобровой мы познакомились пятнадцать лет назад, когда в свои 17-ть она «взорвала» городской конкурс юных журналистов после чего четыре года к ряду кропала сильной мощи репортерские расследования. По утрам сбегала с милицейских планерок, отказываясь сдавать своих информаторов, вечерами летела на сейшена местного рок-клуба, где ее так же любили и считали «некомсомольской своей», волонтерствовала в социальной службе, зная в лицо каждого неблагополучного подростка в городе. Через несколько лет все газеты и телеканалы страны стали заманчиво подмигивать перспективами, но вместо этого она с гитарой наперевес сказала ласковое «адьо» и укатила в Москву…

– Мы сидим в уютном итальянском кафе, на следующий день после мартовских выборов русского президента, и прежде чем начать разговор о музыке, хочу спросить – Москва действительно возводит баррикады или вихревые потоки страха среди населения утрируются украинскими СМИ?


– К счастью, не было баррикад, были многотысячные митинги. И если бы не журналистский опыт «изнанки» – я тоже встала бы в эти ряды. Но наблюдая волну реакции на происходящее, вижу, как люди склонны заигрываться даже в своем протесте. «Заигрываться» не в контексте фальши или притворства, а именно игры – жизненной, поля деятельности. Все современные политические дискурсы – это национальный невроз – с одной стороны, и рекламная кампания весны – с другой. Набор персон и уязвленных самолюбий. Среди них есть талантливые лидеры, но даже они, громко кричащие о судьбах народа, в действительности реагируют на нас слишком издалека. Мы не знаем, что происходит за дверью, когда она закрывается.

– После десяти лет жизни в России, скажи, нужно ли провинциальным музыкантам рваться в столицу?

– Тут нет общей формулы, это работа частных лиц над частной жизнью. Любой из нас может придумать себе цель, и эта цель подтолкнет его сделать шаг. Какова природа рисковых поступков? Сначала твой шаг кажется тебе невозможным, потом ненужным, а потом он все-таки делается! Но цели могут видоизменяться – и это не значит, что весь процесс ходьбы лишается смысла. Расслышать в себе музыку можно в любой точке. Войти в музыку как индустрию проще из центров, именуемых культурными. А в культурной столице у одних включается механизм движения и развития, у других – только имитация этого движения. Лично мой переезд в Москву не был связан с «планами завоевания мира», но он, безусловно, расширил границы действий.

– Ты задумывалась над тем, почему группа Вольта сейчас более обсуждаема за границей, нежели в родном русскоязычном пространстве?

– Это не ностальгия – русских березок и Штирлица с медведями в песнях Вольты нет. Мы балансируем между роком, фанком, поп-мелодикой и бард-традицией стихосложения – но все это далеко от шансона, любимого диаспорой. Возможно, это тоска по слову, но слову – лишенному тоски. Быть может, там это слушают очищенным восприятием, более свободным. Это как говорить об искусстве – но за столом с чистой скатертью, а не с пятнами, за накрытым столом, а не пустым… Другой момент. Большинство русских коллег по цеху, особенно молодых, боятся оказаться немодными, поэтому вопрос «как» выпрыгивает раньше вопроса «что». Я меломан, и слышу аранжировки, от которых ноги идут впляс и грудная клетка вибрирует, но спустя пять минут не могу вспомнить ни слова из прослушанной композиции. Мы же стараемся минусы оборачивать в плюсы: не имея технической возможности жахнуть революционным звуком – максимум внимания уделяем содержательной стороне. Хотя толковому саунд-мейкеру, конечно, будем рады!

– В ваших песнях чувствуется внимание к слову. И я думаю, что слава одной из лучших текстовых (поэтических) команд вас еще непременно догонит. Интересно другое. Какие задачи, выводящие на новые горизонты, ты ставишь перед собой и способна ли ты без сторонней критики, отследить эволюцию ваших произведений?

– Допустим, аудитория любого поэта или музыканта – один процент от населения Земли. И то, что нечто, сотворенное одним, может тронуть душу другого – долго казалось мне событием сверхъестественным. Когда это чудо становится на твою сторону – и тебя начинают цитировать (не важно – двое или миллионы) – «творцы» впадают в искус. Дальше автор решает сам – сколько процентов себя он продолжает выплескивать на зрителя. Те, кого подводит чувство меры, безостановочно транслируют из любой жизненной дыры – здесь я погнался за трамваем, здесь полюбил, тут покормил рыбок, а тут обкакался. Не все в этом гербарии вкусно, и не все талантливо. Не все умеют помолчать, когда вдохновение пересыхает. То, что мейнстрим бесперебойно стучится в форточку и не дает уставшей рок-звезде спокойно выпить кофе – преувеличение. Поэтому, если внутри группы Вольта назревает необходимость перейти в новую весовую категорию, мы оглядываемся друг на друга, чтобы понять – чего в нашей метафорике (словесной и музыкальной) «скопилось» больше – живой природы или мебели. Если сейчас, как автор, я выражаюсь больше посредством языка, в дальнейшем мне бы хотелось выражаться посредством сюжета.

– Как Высоцкий, который говорил притчами?

– Из русских притчами говорили Высоцкий, Цой, Башлачев, продолжают говорить Наумов, Медведев, Гребенщиков. Рассказывая истории, эти люди обладают даром на время отстраняться от личных эмоциональных состояний. Это важный момент – уметь рассказать о жизни, которая течет за пределами твоего тумана и твоей комнаты. Хотите – назовем это широким кругозором. При всем таланте – вязкая погруженность в себя самих отняла у нас Башлачева и Янку. Я знала наизусть все, спетое русским роком восьмидесятых-двухтысячных. Сейчас 90 процентов старого вытеснено изнутри, потому что «фонит» хоть и правдивым, но серым цветом. Пусть поэзия (как говорят) рождается из ссоры с самим собой – но в понимании правды не обязательно смешивать мир с нечистотами. Вскрыть тайну мажора – мечта каждого музыканта.

– Мажорным аккордом раскрасить любовь? Вся классика рифмует ее с грустью. Вот и ваш новый альбом называется «Неизбежность»…

– «Страдание – хорошая школа, а счастье – лучший университет». Это еще Пушкин сказал! Поэтому «Неизбежность» рекомендую читать всем как Неизбежность Хорошего. Мы были слегка измотаны годовым сочинительством и репетиционным процессом, и нам увиделось правильным не превращать работу в музыкальный долгострой и записать все лайвом в рамках телевизионной программы. В каждом треке альбома есть ключевая фраза, на которую песня намотана. Мы вдохновенно занимались производством аудио-спектакля «Эмигранты – возвращение души» с другом и прекрасным писателем Нино Самсонадзе, в результате чего сложились эти песни. Буреломная «Неизбежность», проститутки в ожидании конца света в «Сделай мне блюз», Мантра Ваджрасаттвы, перепетая на санскрите, кабарешная «Музыка января», сорок свечей «Сицилии», переставший быть религией и истерикой «Рок-н-ролл» и другие. Все они сходятся в известной мысли, что разрыв вообще может оказаться тяжелее разрыва с конкретным человеком…

– «… И любовь, как последняя песня, неспетая здесь, на Земле…» (цитата из песни Вольты)

– Совершенно верно. Любовь нужно спеть. Или станцевать. Всем собой. Слепить. Вырастить. И пролить. Бессмысленно ее клянчить. Это опыт избытка, не недостатка. Фото Майка Пишителли с серфером, уворачивающимся от огромной волны, летящим то ли по морю, то ли по небу, легло на обложку, потому что максимально точно отражает суть спетого. Равно как и эпиграф к диску: «Вода была здесь раньше, чем появилась жажда...»

– Расскажи о людях, радующих и вдохновляющих тебя…

– В первом ряду – банда отважных, которые вместе со мной репетируют в нашем креативном подвальчике на улице Правды – Дмитрий Ермолаев, Анатолий Мельцер, Глеб Кохтырев. Другие прекрасные далеки от музыки. Чтобы не ходить далеко…
Буквально вчера я провела целый день в мастерской Елены Поповой – талантливейшего модельера и художника. Ее называют мудрецом от моды, она из тех людей, которые преображают тебя фактом самого общения. У Бродского есть знаменитая фраза «Зло – плохой стилист», а Лена – то добро, которое стилист хороший, опередивший время на десятилетия. И мне безумно приятно, что свое творческое плечо она подставила нам, не опираясь ни на какие топы, хит-парады и радиостанции. Ее одежда – как отражение тела, его продолжение. Это невозможность фальши, как мелодия, которую будут слышать и подхватывать все больше и больше людей. Такие пришельцы живут и творят рядом с нами – нужно смотреть внимательнее.

– Что пользуется наибольшим спросом в современном искусстве – переживающее сердце, думающая голова или танцующие ноги?

– Когда-то Элиот придумал термин «распад восприимчивости» – тенденция современной культуры разделять интеллект и эмоции. Не могу согласиться, что способность мыслить мешает способности чувствовать. К примеру, я люблю кино. И в какой-то момент мне надоедает смотреть фильмы о человеческих пороках – они уже не обескураживают, понятна их природа. И я переключаю канал не потому что психика не выдерживает, а потому что психика отказывается реагировать на это так, как раньше. Или пресловутое "во многом знании - много печали" – да, но печаль - не единственная и не лучшая питательная среда. Поэтому отделять танцующие ноги от думающей головы – вовсе необязательно. Можно быть спокойной. Можно чувствовать остро. И при этом быть выше надрыва. В конце-концов, как сказал один классик: «Научиться писать так, чтобы твои точки над «и» были вне нотной грамоты, вне эпохи, вне исторического контекста, вне личного опыта и темперамента».

– Я благодарна тебе за эту беседу. Музыкантам – открытых границ и преданных слушателей, нам – премьер и концертов Вольты в разных странах и городах! Пожелай что-нибудь всем тем, кто еще не заметил, что весна наступила!

– Собираясь сегодня в студию, слушала передачу с Вадимом Демчогом. Не все знают, что врач из «Интернов» в миру работает не только актером, а еще и трансперсональным психологом. Так вот в своей беседе с Сагалаевым он обозвал депрессию – невежеством, недостатком обзора. И дал хорошее определение для нее – состояние пустыни. Поэтому в ходе разворачивающейся весны желаю всем избавиться от зимних страхов и сомнений. Помнить, что кажущееся непостоянство, наше и чужое, может быть всего лишь разницей скоростей. Обращать внимание на то – как, где и с кем мы просыпаемся. Не бояться оставаться наедине с собой. И быть благодарными всему, что приводит душу в движение!

Беседу вела Инна Архипова
Март 2012 г. ©




Разговор с Любовью

А потом она тебе говорит: моя девочка, будет все хорошо.
Вот, смотри, здесь уже не болит, и тут уже не болит...
Просто буквы по-прежнему одеваются в черный шелк.
Просто люди все так же сгребают мир под себя.
Огненная галактика по спирали задыхается от тоски.
Только кажется, будто здесь у каждого что-то было -
а Бог просто разнашивал новые каблуки...
А потом я говорю: у тебя есть хлеб, у меня есть хлеб,
я продам один и куплю тебе лилию - белый цвет.
А она говорит: я не та пчела, чтоб искать уют -
ведьмы друг другу зелья не продают.
Говорит: да смотрю я, смотрю, и слушаю, не ори,
вижу, как выводишь контуры изнутри.
Хочешь знать, как это делают правильно? - На, смотри.
Я же знаю, как в это падают - даже истошный крик
отдает цветомузыкой до поры, до звезд...
Что вчера, что завтра территория наших слез - вне игры.
Разжимайся - и будет взлет, попробуй не проморгать,
хоть по левую, хоть по правую руку можешь встать -
и замри. Ну хотя бы для разнообразия - не умри.
Только можно, не я буду тебе об этом напоминать?
Говорю: что с такими длинными рукавами
нужно жить движениями, а не словами.
Не идти крестным ходом с иконами на Валдай,
а стучать громко-громко в алтарь разжатыми кулаками
и кричать: Папа, дай!
Выбор все-таки невелик: отпуская чувства,
мы уже разрешили себе легко
каждый день служить добру, злу или искусству,
и понятно, Боже, почему иногда ты от нас так далеко.
Говорит: посмотри на меня - я совсем не твоя судьба,
я товарищ тебе, любовник, солнце, цветок без дна,
золоченная риза, рождественская луна.
Чтоб забыть эту жизнь, мне понадобится еще одна.

Елена Белоброва ©



Июль

Паша сказал: "Я говорю о горе. Но горя не ощущаю. И я это прощаю. Себе самому. Я так устроен." Смотри, какая разная у нас с тобой правда. Твоей хватит года на три, моя сгорит сразу. Твоя - плавная и пластичная, моя - твердая, бешенная зараза. Это как в картах: нужно просто сказать самому себе "Еще". Разрешить. И дадут. Нового. Но мы говорим "Еще" - не там. И нам ПРОДЛЕВАЮТ. А мы остаемся проточными, как вода. Мы думаем, всех денег мира не заработаем никогда, а им ведь в такую радость - наше теплое "Да". Пи#деж и самообман. В итоге запомнится его полосатый свитер, крепкие руки. Самым ценным будет, конечно же, борода. Оказывается, телефонные карточки живут целый год и не стареют, как елочные игрушки. Находишь, накручиваешь - телефон и себя - но, смотри, как смешно, даже мой Новый Бог в эту ночь ни#уя не смог, а ответил твой номер. Невозможное все же произошло. Самое невозможное, не поверишь, случилось. Кто-то воет в подушку. Кто-то плачет, рассматривая линии полотна. В каком-нибудь Лувре. Или Музее Орсе. Невозможное где-то все время случается. Невозможным считается СЛЕД ПРОЖИТОГО, запечатленный на... Порой мне кажется, ты - на все времена. Это не значит, что ты у меня одна. Порой кажется, что и вправду одна, и какая разница - какие на флагах царапаю имена. Просто переставляешь вещи на полках: с четвертой, на.. Первую, например, вообще выносишь из шкафа, сотворяешь пространство из двух пустот. Там теперь в полный рост помещается бронзовая собака с египетским профилем. То, что она сторожит - не в счет. Достаточно и того, что она просто ссыт. На белое. Твое и мое. Без разбора и - не любя. Метит. Выигрывает. И какая разница, что я тогда сделала, если при этом я все равно представляла тебя. Это правильно. Это действует. Драть. Как кошка. Оставляя подобье шрамов. Единственная в жизни вовремя купленная кровать, чтобы потом узнать, что все в жизни я делаю "слишком рано". В слове "Ангеы" выпадает мягкая "Эллллл". Значит, ангелы - не у дел, а июль - цел. Этот город не прав. А мир - Лев. Четыре мохнатых лапы. Не ощущаю горя. Пою о горе. Прохладно. Душно. Торжественно. Сладко и беспощадно. Перейдем это море.

Елена Белоброва ©



Пряча фальшивые звуки труб…

Пряча фальшивые звуки труб,
люди снимают губами с губ
капельки манной каши...
Я прошу барабанщика бить триоли -
так логичней раскладывать "се-ля-ви".
Мы же умные, мы разобрались еще в школе -
быстро ли сохнут краски, разведенные на крови.
Хоть последнего падшего ангела призови -
скажет: спасибо, но мне не нужно
ничего из того, что так и не стало дружбой
после такой любви...
Тишина - это способ дружить с молчанием.
Может быть, тишина - только способ,
а эта нить
создана для того, чтобы соединить
то, чего не было с тем, чего не было,
хотя и могло быть...

Елена Белоброва ©



Речитатив "М."

Вчера сдавали тренировочный полет... на ту, смешную, синюю планету,
где все поэты кутаются в лето, как в старое дырявое пальто.
У них - прелюдии и разочарования. Цветы, банты, понты, сюрпризы, слезы.
Война и дружба. Лето-осень-радость. Любви начало, рай и - неминуемый конец.
У них - концерты и киносеансы. Разбитые тарелки. Веточка мимозы. Восьмое марта.
Попытки нежности. Излишки нужности. И перебор от "не сошлись характерами".
Я все это забыл... Я разлюбил... Я убежал давным-давно... Ты помнишь?..

Учусь уже который год в небесной недостроенной конторе.
Здесь весело, и можно по шпаргалкам.
И если бы с тобой мы были вместе, мы бы могли оглохнуть друг от друга.
А так... я тихо собираю в песни твои тайком подслушанные разговоры.
И, медленно отвыкнув от курения, из всех предметов - тройки по "смирению"
уже исправил, и одна лишь "вера" на практике мне не дается хорошо...
На физкультуре выбили коленку. Я не лечу ее. Я не хочу, чтобы исчезла
острота переживаний. Я начинаю забывать, как пахнут твои волосы...
и в сон свой больше не пускаю никого... Короче, без преувеличения
(мне наплевать на все подводные течения) здесь интересно, но...

Пожалуйста, зажмурь глаза... закрой скорее уши...
Я это написал для (вспомнить не могу) для Санты Клауса?
для Микки Мауса? для Ленни Кравица?
Чтобы всего одну экскурсию... в то самое Несовершенство...
Мне надо в отпуск! В самоволку! В море! В траву! В сугроб!
И тапки чтобы путать - которые из них - твои, которые - мои...
Играть в снежки, разнашивать коньки, топить кораблик в ванной…
Держаться за руки... стоять на эскалаторе, и чтобы непременно
целовали сзади мою взъерошенную голову...

Когда нам на итоговой контрольной придется разбирать
"различные модели счастья" - я не приду...

Елена Белоброва ©



Красота глубже

Подсознание - это первая чашка чая,
которую вам приносят в кафе
пока шеф колдует над основным блюдом.
Красота глубже.


Елена Белоброва ©



Сейчас и Потом

Концентрическими кругами, выше домов и деревьев расходится сердце. И сшиваем мы свои осторожные одеяла из лоскутков тактичности, желания и страха. И к слову "жизнь" зачем-то добавляем страховочное "сегодняшняя" (чтобы не слыть дураками, верящими в "навсегда"). И к чувствам приклеиваем слово "сейчас" (заранее выдавая ключ от наручников и поле для маневра). И так ли нужен этот подпиливающий ограничитель "сейчас" с нашивкой взрослости, стиранием наивности и фетишем конечности. Вибрирующий точно таким же нервом, как и тусклое неосязаемое "потом". "Не задавай важный для тебя вопрос человеку больше одного раза. Если не услышал с первого - не услышит совсем."
Если бы не это щекотное чувство, что Тайна открывается не сразу... Если бы не любимая шутка "На вопросы что где и почему – волшебники не отвечают"... Если бы не присутствие доказательств, что на этой Земле лучшая профессия – оптимист... – можно накрыться соплями. Вышло бы забавное кино о самограбеже – дробь слезами по асфальту в то время, когда за шиворот продолжают сыпаться чудеса.


Елена Белоброва ©



Время звучания

Каждому слову - не просто свое время.
У каждого - свое ВРЕМЯ ЗВУЧАНИЯ.
Длительность. Как у нот.
Две минуты куплета.
Если верить, что время куда-то идет.
И быть с людьми, прощающими за это.

Елена Белоброва ©



Не дать себя не стал

Влегкую когда-то сделала delete своему LiveJournal. Сохранился единственный «модный» по тем временам файл, в котором пропущенные через генератор текстов строчки разных лет сложились в авангардистский анамнез:

Сошел, вел за руки. Пахнешь. Чья кровь? Сердце выпало. Дырку оставило. Чем ближе цель, тем больше покушать? В мазу цокнуть человека. Не жилось? Смешно, ей-богу. Простите, сошел с нужной дозы отчаяния. Разница между девочками не дается даром. Пальто за реабилитацию прошлого. Муха - единственная возможность быть собой. Пирожки из одних существительных. Лучше потерять человека на перекладных. Сазанская провела мастер-класс с погашенным светом, гравитацией и интуицией. Прервать меня не пользуется спросом. Надо, бл#ть, понять, что Генрих Гейне ожил и наоборот. Тишину - знаю. Не уйду, как блохи и налоги. Самокритика не видела рельсов в глазу. Идем домой, хороший мой. Проснулся, прервав удовольствие? Все быдло невозможно никак. Два года с юмором. Не мешай Богу фенечками. Я, сказала клякса, - дороже. И незагорелой ж#пой пошла на оплату романтики. Но слон остался, настоящий друг, смиренный, хоть и злобная сука. Рок-н-ролл - штрафной кружок. И все-таки, Изольда, полюби еще разок. Поймала себя разбить. Родство - от курения. Научись ходить в сугроб. Геометрические фигуры встреч во времена Великой Отечественной. Топить кораблик сердца для других. А смерть уже никто. Провал в равновесии. Ангелы - позади. Life-сейшн. Люблю тебя за рассылку спама. Когда я не пользуется спросом, вставьте в плечо. Разность, контрасты, сравнения, жара, большевики. Не дети малые. Сперла два года с тобой. В отчаянии от богатства. Дом - всегда выполнимое условие. Не дать себя я не стал. В уме - масштабы белых волос. Быть - самое значительное событие. Съедено без любви. Новый год назад.



ДНЕВНИК